How I Spent My Summer Vacation
The following article is from the Fall 1998 issue of SlavFile.
One of the many lakes in Smolensk Lakeland National Park (Смоленское поозерье)
In July 1993, I stepped onto the tarmac at Sheremetevo
for the first time in 23 years. I had come for a one-month visit with
$80 in my pocket, and I knew that I had better save $5 for a burger at
Dulles on the way home. But money was no problem, since the group of 10
Americans that I was with lived in tents at the newly created “Smolensk
Lakeland” National Park near Demidov (120 km north of Smolensk)
and ate kasha from buckets three times a day. The program consisted of
long (10–15 km) educational hikes touring natural and historical
features of the park. These culminated in what we came to call the “bog
march” – a long, hot trek through clouds of mosquitoes and
ankle-deep muck, without food or water, as seems to be the Russian custom.
The elderly local forester who was setting the brisk pace seemed to be,
if not totally lost, at least mighty confused about just where we were.
Finally we came out through a large field of stinging nettles to an uncertain
track. After much discussion about which way to turn, we made our way
back to the military truck that had served as our transportation to this
remote location. We felt that we were being tested.
Apparently, we passed the test, since five of us were invited back the
next year to conduct a week-long seminar on the history and management
of American parks, which was the beginning of an ongoing exchange organized
and supported by the North Carolina Chapter of The Wildlife Society. With
variations in the topics according to the group members’ expertise,
these seminars have been held every year since then. This year [1998]
was my fourth vist to the park as a volunteer interpreter. By now [2001],
the group leader, Anne Hice, has been to the park eleven times since 1992!
Our accommodations have improved. Now we stay at a typically dilapidated,
but entirely adequate Soviet-era lodge on Lake Baklanovo and eat very
well in a dining hall.
I have some good friends at the park now, and of course I enjoy the frequent
parties, plentiful vodka, and long banyas. But one of the main reasons
I go is for the opportunity to speak and hear Russian, which I seldom
have at home in the mountains of north Georgia. Why the other Americans
keep going back is less clear to me. Even more mysterious is why the Russians
would not only tolerate this crazy bunch, but welcome us so warmly. That
is one of the questions I wanted to ask Sergei Volkov, the Director of
the park.
J.W. Сергей Михайлович, скажите, пожалуйста, пару слов об истории этого обмена.
С.В. Еще до организации Национального парка Смоленское поозерье в 19911992 гг. по инициативе сотрудников Московского государственного педагогического университета и ассоциации друзей Национального парка Great Smokey Mountains был организован этот обмен. И после того как в 1992 организовался НП, первая делегация посетила нас в 1993 году. Именно в этой группе были те люди, с которыми мы тогда познакомились. Это, в частности, Anne Hice, Jim Walker, Larry Smith и Sharon Scott, т.е. те люди, которые в результате нашей встречи организовали дальнейшее сотрудничество проведение ежегодных сеимнаров на территории национального парка с участием специалистов природоохранных организаций США и нашего парка.
J.W. Очевидно, что особенностью этого обмена является его устойчивость. Чем она обусловлена?
С.В. Я думаю. что устойчивость этого обмена обусловлена тем, что и российская и американская стороны заинтересованы в одном и том же сохранить природу нашей земли. Ну и, конечно, то, что сформировалась команда людей с обшими интересами и с общими взглядами, с которыми приятно работать вместе и понимать, что мы делаем нужное для всего мира дело.
J.W. Для обеспечения такого обмена с русской стороны требуются большие усилия и значительные затраты времени и средств. Что получается парк взамен?
С.В. Я думаю, что затраты не только с русской стороны, но они большие и с американской стороны. Взамен мы получаем самое главное мы получаем тот богатый опыт, который накоплен в Соединенных Штатах по организации защиты особо охраняемых природных территорий, по сохранению природных пунктов, по организации работы с посетителями национальных парков. История национальных парков в России очень незначительна. Фактически, пятнадцать лет назад национальные парки в России только стали создаваться. Поэтому, естественно, такого громадного опыта как и Соединенных Штатах у нас нет. Нам интересно узнать этот опыт, попытаться перенять то, что можно применить в наших условиях.
J.W. Наши страны во многом отличаются друг от друга. Неужели опыт американцев, которые вряд ли понимают местную специфику, может оказаться полезным здесь?
С.В. Любой человеческий опыт полезен. Единственное, что нельзя это просто взять и переставить американскую модель национального парка в Россию. Так не получится, естественно. Но узнать то, что можно использовать в наших условиях это действительно реально и, в общем-то, получается. И дело в том, что вот по моему уже опыту то, что я знаю существует несколько моделей, несколько подходов к национальным паркам вообще в мире. В частности, для России как раз намного ближе по сути своей, по идее, по стратегии американские национальные парки чем, скажем, национальные парки Западной Европы. Там совершенно другие условия. У нас достаточно большие и в одной и в другой стране территории с сохраненными природными комплексами. Это крупные территории, которые действительно могут в комплексе охранять природу. А в Европе фактически таких уже не осталось там только маленькие фрагменты, какие-то кусочки. Конечно, есть различия много различий и законодательные и чисто в традициях определенных, но главное, что стратегия развития национальных парков примерно одинакова.
J.W. При проведении международных обменов не трудно ли преоделевать языковой барьер и как Вы справляетесь с этим препятствием?
С.В. Мне преоделевать языковой барьер совершенно нетрудно потому, что с нами все эти годы работали великолепные переводчики. И у меня просто нет такой необходимности насущной пытаться освоить язык. Это может быть только на уровне какого-то бытового общения, несколько каких-то фраз, а чтобы действительно понимать, чтобы иметь рабочий контакт, конечно, нужно профессионально.
J.W. В каких направлениях Вы бы хотели, чтобы этот обмен работал в дальнейшем?
С.В. Наиболее интересное сейчас направление, может быть, наиболее нужное это организация обменов по линии экологического образования, экологического просвещения. В частности, нам бы очень хотелось наладить такой обмен детскими группами американские дети в Россию, русские дети в Америку. И, в принципе, сейчас одна из главных задач нашего парка это создать вот здесь на базе «Баклановское» действительный центр экологического просвещения, чтобы он кругогодично работал с детскими группами, так сказать, с идеей природоохраны, чтобы она становилась людям ближе.
At Przhevalsky Home/Museum with Sergei Volkov, Park Director; Svetlana Maiorshina, English Professor and interpreter; and a student
